– Боюсь, моя рубашка безнадежно испорчена. В самолете Дженни пролила на меня сок, а потом весь полет проплакала. Только здесь она успокоилась.

Рэйчел посмотрела на девочку. Та доверчиво прижималась к ее груди, прикрыв глазки. Казалось, что она вот-вот заснет.

– Моя бедная, милая девочка. Она выглядит измученной.

– Да, и не она одна. – Ник провел рукой по лицу, устало вздохнув. – Я старался делать все, чтобы успокоить ее: пел, гримасничал, пытаясь рассмешить, баюкал, читал сказки, пытался дать что-нибудь вкусненькое. Ничего не помогало. В какой-то миг даже показалось, что пассажиры готовы выкинуть нас за борт.

– А где мать Дженни? – О, Боже! Зачем она задала этот вопрос? Если бы его жена была здесь, то Ник познакомил бы их и она не смогла бы сдержать слез. Ей и сейчас хотелось заплакать.

– Она… – Ник заколебался, скривился, и его взгляд стал туманным. – Она умерла.

Рэйчел крепче прижала сонную девочку к груди.

– О! Как это ужасно. Бедняжка Дженни. – Она нежно погладила девочку. – Извини. Это просто ужасно, что ты потерял жену.

Ник удивленно поднял брови.

– Я не терял жену. Я потерял брата. Он и его жена погибли в автокатастрофе три недели назад. Я их единственный родственник, а значит, опекун их ребенка.

Это не его ребенок! Рэйчел ощутила необыкновенное чувство облегчения.

– Разве Патрисия не говорила тебе об этом? Рэйчел отрицательно покачала головой.

– Она, видимо, собиралась, но в это время ты вошел в кабинет.

– Удивлен, как ты могла предположить, что я женат. Ты же знаешь, что я убежденный холостяк. – Он улыбнулся, и его улыбка могла очаровать даже каменное изваяние. – Если бы я был другим, то уже давно женился бы на тебе.

Его тон был шутлив, но слова больно ранили ее сердце. Он всегда старался смягчить неловкую ситуацию.