— И ты дала ему от ворот поворот?

     — Да, только он...

     — Надоедает тебе? Может, мне с ним поговорить?

     — Нет-нет, Дерек, ни в коем случае. И потом, я ведь уезжаю. Меня не будет, как минимум месяц, а может, и три, за это время он, дай Бог, кого-нибудь найдет.

     — Хорошо. Я просто не хотел, чтобы он и дальше дурачил тебя.

     — Очень мило с твоей стороны, но девушки, которых легко одурачить, выглядят по-другому: сорок четвертый размер, голубые глаза, золотые волосы и изящная фигурка.

     — А ты, дорогая, синий чулок пятьдесят четвертого размера?

     — Не будь вульгарным, Дерек. У меня размер... — Она замолчала, потому, что прекратилась музыка, а рядом с ними стоял ван дер Икерк.

     — Продолжай, пожалуйста. Мы оба просто умираем от любопытства, — игриво настаивал Дерек.

     — Нет!

     — Ну ладно, ладно. Я оставляю тебя на Гиза, а сам пойду и приглашу тетю на танец. — Он дружески похлопал ее по плечу и тут же затерялся в толпе гостей.

     Пока Беатрис размышляла, что сказать, музыка опять заиграла, и они с профессором закружились в вальсе. Танцевал он очень хорошо.

     — Не надо так напряженно думать, как поставить меня на место. — Эти слова он произнес безмятежным и слегка насмешливым тоном.

     Беатрис даже поперхнулась.

     — Вы возмутительны! Какой же вы джентльмен? — Она поймала себя на мысли, что говорит, как барышня эпохи королевы Виктории — этакая, чопорная неискренняя кукла.

     — Я гематолог, — мягко заметил он, — и хочу напомнить, что предпочитаю говорить то, что думаю.

     Беатрис улыбнулась.

     — Может, я была излишне резка, но все равно вы несносны. Я по большому счету, всегда хотела быть маленькой, хрупкой, золотоволосой и совершенно беспомощной, ну, вы понимаете... девушкой, которая боится пауков, не знает, как поменять перегоревшие пробки, которой мужчины помогают донести вещи...