Когда в субботу утром я проснулась и спустилась на кухню, мать уже ждала меня там – с чайником в руке, с озабоченным выражением на лице.

– У тебя голова болит? – спросила она.

– Нет! – огрызнулась я. – Я уже наглоталась парацетамола.

– Я только спросила. – Она скорбно отвернулась.

– Извини, – сказала я. – Я в норме. Просто устала немножко.

– Я тоже не могла всю ночь уснуть, – призналась она и налила мне чашку чая. – Все думала, что бы мне ему такое сделать. Как он посмел так обойтись с моей дочерью!

– Мама, прошу тебя! – Я села за стол и начала вяло намазывать масло на хлеб.

– Нет, правда, Изабель! Как он мог вот так запросто, в один момент, изменить свое решение? Может быть, он и раньше тебе что-то об этом говорил?

Я покачала головой. Мне не хотелось продолжать этот разговор.

– Но если он так остро все это чувствует, то вряд ли такое решение у него созрело моментально. Вы же были помолвлены шесть месяцев!

– Я знаю, – ответила я.

– А что обо всем этом думает его мать?

– Понятия не имею. Мы с ней об этом не разговаривали.

– Скорее всего она им очень гордится. – Мать снова наполнила чайник. Вода била из-под крана злобной струей.

– Тут нет ее вины, – вяло возразила я.

– Нет, есть! Ее вина в том, что она воспитала такого сына! – убежденно сказала мать. – Именно это я и собираюсь ей сказать!

Я посмотрела на нее с ужасом.

– Кому сказать? Ей?

– Не думаешь ли ты, что я собираюсь сидеть сложа руки, когда ее дражайший сынок взял да и бросил просто так мою дочь, причем буквально у алтаря? Я собираюсь ей высказать все, что о нем думаю!

– Мама! Я тебя очень прошу, не делай этого! Это только все ухудшит. Кроме того, мы не разорвали помолвку. Мы просто отложили свадьбу.

– Ха! – хмыкнула мать.

Она продолжала наступать снова и снова. Я перестала ее слушать и вертела в руках бутерброд. Мне не хотелось есть. Вот отличная возможность сесть на диету, подумала я безрадостно. Мне даже пить не хотелось.