Когда весь хворост был собран, на морщинистом лице старика появилась улыбка.

— Благодарю вас, сударь.

Чарльз внимательно посмотрел на него, пытаясь сообразить, сколько ему лет. Он понимал, что старик может быть моложе, чем выглядит, но, услышав ответ на свой вопрос, потерял дар речи.

— Тридцать два, сударь. — «Дед» улыбнулся, заметив в глазах незнакомца удивление. — Да, сударь, голод всех нас состарил.

Послышался сначала отдаленный, но стремительно нарастающий грохот колес по булыжнику.

Все трое взглянули на дорогу и отскочили в сторону, чтобы не попасть под карету. Кучер в ливрее нахлестывал четверку лошадей, мчавшую черную карету с такой скоростью, что их копыта высекали искры из булыжника, а колеса экипажа взлетали над дорогой.

Карета вихрем пронеслась мимо, и Чарльз лишь мельком увидел за окном светлое пятно лица женщины в обрамлении темных волос и черное платье.

— Только посмотрите на эту аристократку! — возмущенно воскликнул крестьянин. — Ну, ничего. Скоро мы избавимся от дворян и всего их спесивого племени! И скатертью им дорога — вот что я могу сказать. Эти кровососы получат то, что им причитается, — они давно уже этого добиваются. И когда им придется отвечать за все, что они натворили, им не видать жалости! — С этими словами он плюнул на землю и утер рот рукавом.

— Вы платите налоги вашему сеньору?

— А как же! Я отдаю ему все, что имею. Плачу за то, чтобы смолоть мое зерно на его мельнице. Плачу за то, чтобы давить мой виноград на его прессе. Зимой мы голодаем и вынуждены кормить детей кореньями и отрубями, от этого у них пухнут животы. Одна из моих дочерей в прошлую зиму умерла — бедняжка так мучилась перед смертью. А жена до того исхудала и ослабела, что уже не может работать. Чтобы прокормиться, мы забили всю свою скотину, а недавно ко мне в дом ворвались сборщики податей — соль искали.