— Авось на этот раз не сломаю, — гнусно ухмыльнулся Юбер. — До сих пор ни одно из этих, как вы говорите, хрупких, но зловредных созданий не жаловалось на мою силу. Скорее, наоборот. Со временем они так привыкали ко мне, что старались прилепиться, будто ракушки к днищу корабля. Порой мне приходилось с трудом отдирать их от себя. Я понял, что женщина кусается и сопротивляется только для виду, а на самом деле она лишь выжидает момент, когда распалит мужчину до крайности. Тогда ахает и падает в его объятия. Самые искусные при этом изображают отвращение, презрение, а потом…

— Я пожалуюсь на вас капитану. Мы пассажиры, а вовсе не ваши пленники!

Старпом снисходительно посмотрел на врача, как на глупого ребенка:

— Ха, вы хотите жаловаться? С удовольствием посмотрю, как у вас это получится! Наш милый Джонни — славный парень, но у него в жизни только одна любовь — его старая добрая кружка, которую он предпочитает не держать сухой, а когда наливает в нее что‑нибудь покрепче воды, тут же старается осушить. Боится, что без жидкости она даст течь…

— Вы шутите? — поинтересовался Шастейль.

— Какие шутки, любезный, если бы не я, ему давно пришлось бы продать свою замечательную — точнее, нашу замечательную — «Крошку Бэт».

— Но ваш корабль называется «Святая Элизабет», — поправил его остановившийся в недоумении Шастейль.

— Мы зовем его «Крошка Бэт», и, учитывая нрав этого корабля — а то, что он женщина, мне доподлинно известно, святой наша старая калоша никогда не была! То есть она может прикинуться святой Элизабет, но только на время, пока стоит у причала. Точно так же, как и наш экипаж может одурачить любого своим пристойным видом. Ведь мы смогли ввести вас в заблуждение, а, док? Когда капитан сказал, что вы хотите плыть в Испанию, мы здорово повеселились.