— Доктор… — Айрис Саппингтон из журнала «Ньюс ин ревью» прервала Рона прежде, чем он успел продолжить свои расспросы. — Здесь написано, что вам двадцать девять лет. Вам не кажется, что это выше того возраста, который предполагался для первой женщины-астронавта?

— Мне было двадцать пять, когда я начала работать в этой программе.

— Но сейчас вам двадцать девять? — Айрис сузила глаза.

— Возраст не имеет отношения к подготовленности. Как вы, вероятно, знаете, моим коллегам-мужчинам за тридцать, а многие приближаются к сорока.

Айрис откинулась на спинку стула и еще более прищурила глаза.

— Это подводит нас к следующему вопросу, дорогая. Скажите, что заставляет такую, как вы, женщину оказаться частью мужского мира, как говорится, в противоречии с традиционной ролью женщины? Очень многие наши читатели совершенно сбиты с толку тем, что женщина, любая женщина, может предпочесть полететь в космос вместо того, чтобы выйти замуж, иметь детей, иначе говоря, заниматься делами, более свойственными нашему полу.

Джилл прикрыла глаза и крепче сжала руками колени. Она не любила, когда ее называют «дорогая», да и сам вопрос ей не понравился. Репортеры вроде Айрис всегда упирают на проблемы пола в ее карьере. Как доктор наук в области метеорологии, Джилл была уверена, что может заниматься прогнозом погоды, но ее выбрали для участия в программе космических полетов.

Она прокашлялась и открыла глаза. Посмотрела прямо на Айрис и сказала:

— Я не считаю, что программа космических полетов — прерогатива мужчин, так же как я не считаю, что космос принадлежит только мужчинам. Если бы я не была уверена, что смогу привнести что-то в программу изучения космоса, я никогда не согласилась бы участвовать в ней. Однако я имею достаточную квалификацию и необходимый опыт, и я как умственно, так и физически готова к предстоящему полету.