За столом воцарилось молчание. Даже Джилл с недоверием уставилась на Пола Типтона. Ее румяные щеки побелели. Невероятно, что она узнает о таком неожиданном изменении в программе полета во время пресс-конференции, в присутствии этих хищных пираний — репортеров. Или это еще одна проверка того, как она сохраняет эмоциональный контроль над собой? Может быть, Пол Типтон хочет испытать ее реакцию на глазах у свидетелей? Она в ярости подумал а, что он мог бы предупредить ее. Когда они закончатся, эти эмоционально разрушительные игры, в которые они играют с ней? Она сжала губы в тонкую полоску и смотрела прямо перед собой, стараясь справиться с нервами и заставляя себя не думать об этом. «Думай о космосе, и ни о чем больше», — приказывала она себе и вскоре почувствовала, как мускулы ее лица слегка расслабляются.
Ее внутренний монолог прервал Майкл Грейвс:
— Для вас это потрясение, доктор Данбери? — И когда она вопросительно подняла брови, пояснил: — Смена командира…
Она поспешно мотнула головой:
— Нет.
Одно только слово. Удивлена ли она? Нет. Разъярена? Да. Она предпочла бы лететь с самим Синей Бородой, чем с Казановой космической программы полковником Джейком Уитни. Она вспомнила надпись на шкафчике Джейка в тренировочном центре НАСА: «Ромео умер, да здравствует Джейк Уитни!». Потом подумала о словах, написанных фломастером на ее шкафчике: «Венера-девственница». Два раза Джилл стирала эту надпись, но когда надпись появилась в третий раз, плюнула. Бесполезно сражаться с анонимным писакой. Надписи были на всех шкафчиках…