В мою голову исподволь, тихо-тихо, я почти и не заметила как, с предательской осторожностью прокралась мысль, угнездилась там, проросла и теперь предстала предо мной во всей своей красе: все происходящее правда, и тот кто сидит со мной рядом ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МОЙ МУЖ! И он законченная сволочь!

Карета ехала по заснеженным улицам города, а я с осторожным любопытством рассматривала проплывающую мимо панораму. Все кругом было точь-в-точь, как в кинофильмах на историческом канале. Невысокие каменные домики с небольшими оконцами, узкие улочки, засыпанные снегом мостовые, и прохожие… Прохожие, словно сошедшие со старинных гравюр и картин… Вернее это для меня они выглядели одетыми под старину, а для них они выглядели совершенно нормально. Мужчины в камзолах и сюртуках, поверх которых наброшены плащи, ноги обтянуты узкими штанами. На головах лихо заломленные береты, шляпы. Женщины все в длинных платьях, вернее из-под недлинных по бедро зимних пальто, ладно сидящих по фигуре или плащей, виднелись длинные юбки, подолами подметающие мостовые. Все в чепцах или шляпах. Те, кто побогаче одеты руки прячут в муфты… Не город, а нечто среднее между иллюстрациями к книгам 'Анжелика' и 'Гордость и предубеждение'.

Теперь становилось ясно, почему в парке друзья приняли меня за одну из их современниц. Зимой я носила расшитую бисером и шнуром дубленку с норковыми манжетами и воротником, поверх которой замысловато завязывала тонкую пуховую шаль. Ноги скрывала длинная стеганая юбка, из блестящей ткани, чуть присборенная по подолу так, что она напоминала старинную (такую на каждом рынке у китайцев купить можно), аккуратная шапочка точно так же расшитая бисером и отороченная норочкой довершали весь образ. А, учитывая, что сделаны были все эти недорогие вещи с гораздо лучшим качеством, чем позволял здесь местный уровень производства, то впечатление я произвела соответствующее.