На что герцог лишь едва заметно дернул подбородком в отрицании.

— Нет, увы, это не возможно, — странно смутившись, ответил герцог. — Я… я ошибся, не совсем верно сказал тогда. И к тому же ты многого не понимаешь.

— Так расскажите мне! — не выдержала я. — Я не ребенок, и во многих вопросах, благодаря образованию полученном в своем мире, разбираюсь почти наравне с вами.

На самом деле я кривила душой, технологии моего мира опережали развитие этого. Во всяком случае то, что я успела увидеть не убедило меня в обратном. Но мне не зачем превозносить себя над герцогом, ставить себя выше его, кичиться умом. Он мужчина, воспитанный в реалиях своего мира, а значит никогда не примет и тем более не признает, что женщина во многих вопросах может разбираться лучше его. Наживать врага в его лице мне не хотелось.

— Объясните, я постараюсь понять.

Его светлость с сомнением глянул на меня, словно проверял, говорю ли я правду, а может быть, оценивал мои умственные способности, но все же начал рассказывать.

— С давних времен бытует такая легенда — тот, кто нуждается в своей второй половинке и хочет обрести истинное счастье должен в полнолуние собрать своих друзей, которые бы были несходны цветом, статью и душой, и, задобрив ночное светило, прогуляться в старом парке. Паломничество молодых отчаянных сорвиголов в полнолуние в парк не ослабевает, но редко кому удается получить то, что хотят. Не чаще чем пару раз за век случается чудо, и взывающему приходит его судьба. Так вот, ты — стала судьбой Кларенса.

— Хороша судьба! — хмыкнула я осторожно. — Отчего-то меня никто не спросил, хочу ли я такой… — герцог хмуро глянул на меня. — Простите ваша светлость, — тут же поспешила извиниться я. — Я больше не посмею прервать вас. Просто в моем мире люди гораздо непосредственнее выражают эмоции, нежели чем у вас.