По-видимому, таким заявлением Агенор рассчитывал сразить мага наповал и практически в этом преуспел. Скиталец был потрясен до глубины души, но не вероломством родичей. В ответ он мог бы сейчас сказать многое или... промолчать вообще. Пока Бьорн предпочел последнее, благо Лорд-Протектор не понимал истинных причин такой сдержанности и продолжал выступать в прежнем тоне, которым более пристало докладывать о достигнутых успехах:

– Конечно, мы делаем вид, что в Оренге все развивается в соответствии с нашим планом, но тебе скажу: действительное положение дел там таково, что Орден Света уже перешел в глухую оборону и не имеет ни малейшей надежды на изменение ситуации в лучшую сторону. А вот в худшую – пожалуйста! В частности, нам известно, что этот оренгский выскочка активно ведет тайные переговоры с правителем Тиамара. Если же тот перейдет на сторону восставших, – Бьорн отметил про себя это слово, но не повел и бровью, – то нашей армии отрежут и путь к отступлению: она будет окружена и неминуемо разбита!

Очевидно, на этом отчет о положении на Востоке завершился – Агенор явно ждал какого-нибудь ответа, и Скиталец достаточно нейтрально заметил:

– Тебя послушать, так этот бывший шут отнюдь не выглядит идиотом.

– И это все, что ты можешь сказать?

Презрительная интонация вопроса все же заставила Скитальца ответить нечто, более сходное с подлинными мыслями:

– Могу еще сказать, что это «восстание» – закономерный итог политики, которую Орден вел последние годы. Но едва ли ты захочешь это слушать!

– Наша политика направлена на создание условий, в которых существование Зла окажется невозможным, – нравоучительно заметил Лорд-Протектор, ничуть не оскорбившись. – И мы действительно проводим ее весьма последовательно, даже если это требует жестких мер.

Как уже говорилось, Бьорн давно был знаком с Агенором (фактически с раннего детства будущего Лорда-Протектора) и неплохо разбирался в его характере, настроении, но вот одного не мог взять в толк никогда – то ли глава Ордена Света глуп как сапог, то ли лицемер, каких этот самый свет не видывал? А между тем вопрос был далеко не праздный – от его решения в ту или иную сторону зависела как вся линия поведения Бьорна, так и многое другое. Что именно представляет собой это «другое», Бьорн пока не знал, но чувствовал, что оно непременно существует.