— Что вы делали на шахте?

Небрежно засунув руки в карман, он лениво пнул носком камешки.

— Разные вещи. Составлял схемы залегания пластов ценных пород, конструировал вентиляционное оборудование, отвечал за взрывные работы.

Наблюдая за ним, Блис кивнула. "Как странно, — думала она, — у такого блондина темные ресницы". Легкий ветерок растрепал его волосы. Вынув руку из кармана, он провел по ним, приглаживая. Она посмотрела на его руки: по сравнению с волосами они казались коричневыми.

— Ну а вы? — спросил он. — Вы всегда жили в Канзас-Сити?

— Нет, я выросла в небольшом городке в Иллинойсе. Сразу после замужества, тогда мне было двадцать один, переехала сюда, — они остановились под одним из бесчисленных мостиков, переброшенных через узкий ручей, и она прислонилась к парапету. — А вы были женаты?

Он посмотрел на струящиеся потоки воды.

— Один раз, но совсем недолго. Тогда мне было немного за двадцать.

Поскольку он не продолжал, она спросила:

— Развелись или жена умерла?

Он странно рассмеялся:

— Она живехонька. Не знаю, где она сейчас.

Блис не могла понять его тона. Резкий? Грубый? Нетерпеливый? Она снова пошла.

— И какое же место из тех, где вы жили, понравилось вам больше всего? — таким образом она хотела сменить тему, и он сразу заинтриговал ее, когда, не раздумывая, ответил:

— В Монтане.

— Почему?

— Там красиво. Ничего, кроме гор, шумящих потоков и неба.

Она улыбнулась:

— Огромного неба.

— Точно. Широкого, голубого и бесконечного, — выражение его лица стало задумчивым. — Там я жил на небольшом ранчо — в горах национального заповедника. Никакого водопровода, никакого электричества и совсем мало людей.

— Как же шахта работала без электричества? — с любопытством спросила она.