— Мне сказали, ты здесь… — как-то отстранение произнес Филипп.

Она молча смотрела на него во все глаза и не могла оторваться. Его слегка хрипловатый голос всегда действовал на нее возбуждающе и казался ей очень сексуальным.

— Извини, что заставил тебя ждать.

Он снял шляпу и ловко запустил ее через всю комнату, где она легла на овальный столик у закрытого окна.

Черные как вороново крыло, мягкие волосы Филиппа были довольно длинными. Он представляли собой необычный контраст в сочетании с глазами, которые — в зависимости то ли от его настроения, то ли от освещения — меняли цвет: от светло-серого до темно-серого со всеми промежуточными стадиями.

Интересно, в кого у него такие глаза? — подумала Мишель. Ни у кого из его родных не было ничего похожего.

Мишель заглянула в его глаза и поняла, что он не испытывает ни малейшего сожаления по поводу ее затянувшегося ожидания. За время их совместной жизни Филипп ни разу не посчитался с ее чувствами и переживаниями. Так с какой стати теперь ему беспокоиться о ее удобствах или неудобствах?

— Ничего страшного, — сухо ответила она.

— Итак, что тебя привело? — спросил он и, запрокинув назад голову, вопросительно посмотрел на нее. Чувственные губы красиво очерченного рта сложились в жесткую линию. — Целый год прошел. Или до тебя наконец дошло, что жить с мужем лучше, чем работать в захудалом магазинчике захудалого городишка и ютиться в захудалой крошечной квартирке? Я правильно понял?

Он стоял, небрежно расставив длинные ноги и заложив большие пальцы рук за поясной ремень джинсов. Черты его лица, которое, раз увидев, просто невозможно было забыть, застыли в непроницаемой маске, и догадаться, о чем он думает, не представлялось возможным.