Но Мишель знала, на что он способен с его холодным жестким аналитическим умом. Лучше бы ей не смотреть на него, но отвести взгляд значило бы обнаружить внутреннюю неуверенность или, того хуже, вызвать подозрение, что она что-то скрывает.

Она смотрела на него и чувствовала, как разгорается пожар в крови, видимо от гнева, который всегда вызывал в ней саркастический тон мужа. Этим, столь ненавистным ей гоном он только что отозвался о ее работе и образе жизни. Похоже, все двенадцать месяцев, что они не виделись, Филипп втайне от нее следил за ней.

Не желая впустую тратить время и душевные силы на объяснения, что бутик, в котором она управляется вместе с Кэт, процветает, а квартирка хоть маленькая, но уютная.

Мишель постаралась сделать такое же непроницаемое лицо, как у него, и сказала:

— Я приехала, потому что Пол попал в беду и нуждается во мне.

— То-то смотрю, твое появление не вызвало у меня ни малейшего удивления, — все с той же интонацией протянул он, правда изрядно помрачнел, а трепет тонких ноздрей прямого, как у матери, аристократического носа навел Мишель на мысль, что он задет за живое.

Она прищурила свои карие с рыжими крапинками глаза и промолчала, выжидая, что он скажет дальше, с тем чтобы использовать его слова при случае. Но Филипп больше ничего не сказал, и повисло неловкое молчание.

Мишель вернулась к массивному старинному креслу с высокой спинкой и села, после чего неторопливо вытянула обтянутые шелком длинные стройные ноги и, скрестив их, взглянула на Филиппа, который неотрывно следил за каждым ее движением, подсознательно исполненным с изяществом и носившим провокационный характер.

Затаив дыхание, она с легким потрясением отметила для себя, что его внимание приковано к короткой юбке, открывавшей круглые колени. Определенно ему нравилось то, что он видел. Секс. Ни в коем случае нельзя позволять себе думать об этом! — решила она.