Лина провела свое детство вдали от родного дома и виделась со своими родителями и братьями-сестрами лишь раз в году, когда на неделю приезжала в королевский дворец в Марван. Она не помнила, чтобы родители ласкали ее, и всегда знала о том, что является для своего отца лишь младшим по чину женским отпрыском.

Она не желала чувствовать себя никчемным человеком. Ей хотелось иметь свое значение в этом мире, и не только как привлекательный, хорошо воспитанный придаток к какому-либо мужчине.

— Ты сегодня какая-то очень тихая, — сказал Себастиан.

— Я думаю о том, насколько ты отличаешься от мужчин в моей семье.

— Чем именно?

— Ты не обесцениваешь меня просто из-за того, что я женщина.

— Кто же так делал?

— Мой отец. В некоторой степени — мой дядя. И другие.

— Твой брат?

Лина не помнила, чтобы упоминала своего брата, но, наверное, когда-то сделала это. Она улыбнулась одной из тех редких улыбок, которые возникали на ее лице, когда она думала о своей семье.

— Мой брат совсем другой. Он воспитывался точно так же, как и мой отец, но все-таки не такой. Он не разговаривает со мной откровенно, однако ведет себя так, что мне становится все понятно.

— Как именно?

Искренний интерес Себастиана побудил ее быть более откровенной, чем всегда.

— Он проводит со мной время.

— А твои родители — нет?

— Моя мать… можно сказать, и так.

Мать иногда посвящала ей час-другой, толкуя ей о поведении, приличествовавшем ее статусу, но эти беседы едва ли можно было назвать материнско-дочерней связью.

— А твой отец? — В вопросе Себастиана не звучало ни удивления, ни осуждения, всего лишь любопытство.

— Нет. Он очень занят для того, чтобы тратить свое драгоценное время на дочь. — Хотя, как говорила Лине сестра, их отец не уделял внимания и ей, жившей в Марване.

— Тебя это волнует?