Она взяла один из журналов и стала равнодушно перелистывать его, но вдруг замерла от изумления. С одной из фотографий на нее взглянули темные, ленивые, искушенные глаза человека, который был ей знаком. Мужчина стоял рядом с американской миллионершей Сорин Хантер, и автор статьи намекал на то, что прекрасная Сорин, дважды разведенная, подумывает о том, что, -бы прибавить к своей коллекции графа Николаса ди Фиоро Франквилу, континентального сердцееда, который обладал довольно загадочной репутацией, но чье имя, несомненно, было связано с несколькими другими состоятельными и прекрасными дамами. «Удастся ли окрутить его на этот раз?» – скромно вопрошал автор своих читателей. На Деллу не произвел впечатления титул Ника, но она нашла подтверждение своим догадкам, что перед ней опытный охотник на женщин, наживающийся на своей внешности и ведущий совершенно бесполезную жизнь. Она считала таких мужчин заслуживающими презрения и собралась дать Нику достойный отпор, если он вновь осмелится заговорить с ней.

Следующий час Делла провела в шезлонге. Перед этим она накрутила концы своих волос на большие бигуди. Избавившись от надзора Роуз, она решила придерживаться более простого стиля, который чрезвычайно шел ей. Делла положила голову на маленькую шелковую подушечку и закрыла глаза, и, хотя она не могла ощущать движение корабля, у нее было чувство, что она уплывает от всех забот и проблем. Она проспала целый час и проснулась чудесно посвежевшей. Это был первый вечер на корабле, пассажиры позволили себе небольшие вольности в одежде, так что для ужина Делла выбрала короткое платье из бледно-розового кашемира с широкой юбкой. Оно было скроено очень просто, но с безупречностью вещи от кутюр, а гладкие нейлоновые чулки цвета темного меда и изысканные туфли на высоком каблуке подчеркивали все достоинства ее изящных ног. Она выглядела скорее как танцовщица, чем как певица, но поскольку она все же была певицей и воспитывалась на контрапункте и ритме, то двигалась с такой грацией, словно по ее венам текла музыка, а не кровь.