В оцепенении, как будто она не она, Келси осознавала, что кто-то трогает ее, ощупывает тело. Но это не Брэндон! Я знаю руки Брэндона!

Она пыталась вспомнить, почему ей было так страшно и почему от боли раскалывается голова, а кто-то чужой трогает ее… Но мысли были точно марионетки, которых раскидало в разные стороны, и ей никак не удавалось распутать все нити.

– Келси! – снова послышался шепот Брэндона.

– Шшш, успокойтесь. У нее все в порядке, – где-то рядом проговорил возбужденный женский голос. – Мы сейчас осматриваем ее.

– Келси! – Шепот Брэндона звучал еще тревожнее. Потом он тяжело вздохнул: – О Боже, Келси!

– С ней ничего страшного. У вас обоих все в порядке, – повторила женщина, но ее профессиональный утешающий тон еще больше расстроил Келси. Она вспомнила, как лет двадцать назад машина сбила ее собаку. «Келси, не бойся, у нее все в порядке», – уверял ветеринар. Но он обманывал, собака не выжила.

Когда ощупывавшие ее руки коснулись лодыжек, Келси застонала и сама удивилась этому звуку. С чего мне в голову пришли такие воспоминания? Я не собираюсь умирать. У меня болит голова, но только и всего. Здесь никто не собирается умирать. Никто!

– Он вас не слышит, – прервав поток утешающих фраз, откуда-то сверху раздался мужской голос. – Бедняга потерял сознание.

Руки наконец закончили осмотр ее тела, и Келси услышала, как по мокрой земле зашлепали, удаляясь, шаги.

– С леди все о'кей. Кости целы. Много порезов, наверняка сотрясение мозга. Но ее можно транспортировать. Давайте носилки.

Келси хотела было повернуть голову, хотела посмотреть, но мышцы ей не подчинялись. Она позволила уложить себя на носилки и с удовольствием почувствовала, что ее ноги закутали в теплое одеяло. Теперь голова болела меньше, и, когда носилки покатились по неровной поляне, она даже открыла глаза и блуждающим взглядом посмотрела вокруг.