– Брэндон, – пробормотала она заплетающимся языком, и веки у нее смежились. Перед глазами встал новый образ – образ светловолосого мужчины с искрящимися карими глазами. – Брэндон, – повторила она или подумала, что повторила. – Это тот, который улыбается.
Она хранила в памяти каждую его улыбку, как сладкие яблоки в чулане. Запасала впрок на случай голода.
Но ей отведено было слишком мало времени. Брат ее жениха был археологом и потому редко возвращался к семейным пенатам. Они встретились всего месяц назад, когда, узнав о помолвке Дугласа, он заскочил домой между двумя очередными раскопками, полный желания поздравить брата и познакомиться со своей будущей невесткой.
Келси замечала, что каждая его улыбка становилась новым шагом в их отношениях. А дружба постепенно перерастала в непреодолимое влечение, которое этим вечером с такой силой прорвалось наружу.
Вначале он вежливо улыбался при виде ее – приветливо, оценивающе, как и положено улыбаться невесте своего брата.
Затем начались более теплые улыбки за ужином, когда они встречались взглядами, услышав глупую шутку или выходящую за всякие рамки помпезную сентенцию Дугласа.
За этим последовали улыбки сочувственные – когда он помогал ей справиться с упрямым компьютером, выполняя невыполнимое требование Дугласа уложиться в невозможно короткое время. Или благодарные, когда она учила его сестренку укладывать волосы.
Потом по вечерам, неожиданно встретившись в саду после пробежки, с трудом переводя дыхание, они глядели друг на друга, и он улыбался ей одними глазами.
После этого улыбки стали смущенными, неловкими – когда их руки сталкивались над тарелкой с десертом, когда они задевали друг друга, обходя машину в гараже, когда сидели рядом в темноте и смотрели телевизор, остро ощущая близость друг друга.
И вот в последние несколько дней в его улыбках стало сквозить запретное чувство, это были натянутые улыбки, когда он проходил мимо двери ее спальни, когда с неловкой чопорностью желал доброй ночи и старался не смотреть на вырез ее пеньюара. А нынче вечером он уже не улыбался, они оба не выдержали и отдались неодолимой, неистовой страсти…