— О Господи!

Тиски, сжимавшие ее руки, неожиданно разжались. Ребекка обернулась, желая поблагодарить своего ангела-хранителя, но рядом уже никого не было. Она увидела лишь спину высокого темноволосого мужчины со спортивной сумкой, висевшей на плече. Он неторопливо шел к магазину.

— Эй, подождите Бога ради! — крикнула ему вслед Ребекка, приглаживая трясущимися руками свои непослушные кудряшки. А потом схватилась за живот, чтобы унять мучительный спазм. Ничего удивительного: ни разу в жизни она еще не испытывала такого ужаса.

Дверь магазина хлопнула, и в глазах Ребекки мелькнуло удивление. Нет, это невероятно: человек, каким-то чудом избавивший ее от смерти, не удосужился подождать минутку и выслушать слова благодарности.

Какая невоспитанность! Ребекка расценила это как своего рода оскорбление. Она нахмурилась и мигом из очаровательной феи превратилась в разъяренную фурию. Отец долгие годы ругал ее за такое «вопиюще дерзкое» выражение лица, но так и не смог ничего сделать. Вообще-то нелегко быть дочерью священника. К тому же характер у Ребекки Хилл был далеко не ангельский, поэтому нетрудно представить, какие огорчения она доставляла своему благочестивому отцу.

Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, Ребекка побрела к магазину.

— Ну и наглец! — пробормотала она себе под нос. Но поблагодарить незнакомца нужно — хочет он этого или нет.

А Джексон уже стоял в магазине, где отлично работавшие кондиционеры подавали прохладный воздух. Он тоже дрожал от волнения, хотя и не мог понять, что испугало его больше: вид этой женщины, нелепо топтавшейся на шоссе чуть ли не под колесами автомобиля, или чувства, которые он испытал, схватив ее. В тюрьме Джексону частенько приходилось смотреть на людей, жизнь которых висела на волоске, — так что этим его не удивишь. Скорее всего дело в другом: впервые за пятнадцать с лишним лет он коснулся женского тела. Его ладони взмокли, а сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.