— Подумай, Шарлотта, ведь если кто-то пошел на убийство ради того, чтобы завладеть колье, судьба которого неизвестна, то этот кто-то по-прежнему очень опасен. Убийства не имеют срока давности. Над чем бы ты сейчас ни работала — а я подозреваю, что именно ты интересуешься тем преступлением, — оставь это дело своему отцу и полиции.

Шарлотта резко высвободила руку:

— Вот как? И это ты называешь доверием? Мы подруги, ты помнишь? А друзья должны друг друга поддерживать. Или ты забыла ту ночь на кладбище, когда мы на крови поклялись всегда быть вместе, стать друг для друга семьей и опорой и никогда не искать своих родителей — тех, что нас бросили? Каждая из нас сделала порез на пальце, — Шарлотта подняла вверх указательный палец со шрамом, — мы смешали нашу кровь и…

— Присси упала в обморок, Брианну вырвало, а ты никак не могла унять дрожь, и потом копы нашли нас и привели домой. Да, я все хорошо помню. Послушай, Шарлотта, пока твой отец прикован к инвалидному креслу, ты сама себе хозяйка. Это верно. Но верно и другое. Это дело не самое подходящее для того, чтобы с него начинать свою карьеру.

— Мне нужны деньги. Отцу потребуется восстановительное лечение. Ты когда-нибудь интересовалась, какие за это выписывают счета?

— А ты не думала о том, чтобы вернуться в колледж и получить диплом учителя? Ты стала старше. Я готова поспорить, что теперь ты без труда приберешь к рукам этих маленьких разбойников.

— Скажи мне, тощенькая, а ты никогда не думала о том, чтобы стать моделью?

— Я? Господи, конечно, нет.

— Ну вот, а теперь помножь свою реакцию на два, и ты поймешь, как я отношусь к учительству. Я смогу справиться с этим делом. И если ты сейчас напомнишь мне о том, как я потерялась на той улице, я закричу.

— Эр-Эл не знает о том, в каком плачевном состоянии ваши финансы, да?

— Не знает и не узнает.