— Почему Шарлотта Дешон… У тебя в кармане что-то белое… Что это? Это же ее…

— Увидимся завтра, мама. Добро пожаловать домой. Надеюсь, Ты хорошо отдохнула.

— Но… но…

Грифф вернулся к себе, закрыл дверь и вытащил из кармана комок белых кружев. Вот черт! Грифф непристойно выругался. Вот чем он собирался заняться, но таки не занялся, а теперь на память об этом жестоком обломе ему достались белые кружевные трусы Шарлотты.

Шарлотта мелкими глотками пила ледяной сладкий чай, сидя за стойкой красного дерева в баре отеля «Магнолия-Хаус». От нее не могло ускользнуть, что столешница бара была сделана из той же породы древесины, что и маленький столик в квартире Гриффа.

Она старалась забыть о том, что вчера делила стол с некой экзотической соляной вазой, а ее голые ноги обвивали бедра Гриффа, забыть, что ее женские прелести почти обхватили его фантастическое мужское достоинство. Шарлотта глотнула чай. Грифф не был ее первым парнем, но, вероятно, он был ее первым большим парнем. Внутри у нее все затрепетало и увлажнилось и набухло в предвкушении… И все лишь при мысли о Гриффе и его… пенисе. То, что дарит удовлетворение, заслуживает лучшего имени, и если она будет продолжать думать о нем, о Гриффе, и о его пенисе, то доведет себя до оргазма прямо тут, в баре.

Черт бы побрал эту Камиллу! Вечно она все портит. Шарлотта сжала губами кромку стакана. Если этой женщине не удалось угробить ее, раздавив колесами своего громадного синего «кадиллака», то теперь она измыслила для Шарлотты пытку куда изощреннее: она заставит ее чахнуть от неудовлетворенного сексуального желания. Но зачем искать столь сложные пути? «Кадиллак» в смысле орудия убийства куда надежнее. И гуманнее тоже. Все, что требовалось им тогда с Гриффом, — лишние пять минут. Во рту у Шарлотты пересохло при этой мысли, сердце бешено забилось. Сейчас ей не потребовалось бы больше трех минут, чтобы кончить. Может, и того меньше.

Надо подумать о чем-то другом.