Его рука опустилась, и он проговорил совсем уже другим тоном:

- Я же не школьный учитель! Можете идти, если хотите!

Она пробормотала что-то бессвязное о его сестре и Олмаке и выскочила из комнаты. Его жест, которым окончилась эта сцена, где он вел себя именно как школьный учитель, а вовсе не муж, показался ей скорее выражением доброты, чем проявлением более теплых чувств; ее нервы были так напряжены, что она уже не могла ответить на него так, как обычно заставляла себя реагировать на все проявления внимания с его стороны. Она знала, что ее побег может обидеть его; но ей не приходило в голову, что это может причинить ему боль, поскольку с самого начала своей семейной жизни она усматривала в выполнении им супружеского долга лишь его рыцарскую решимость не показывать ей, что, хотя он и дал ей свое имя, его сердце принадлежит другой.

Оставшийся в комнате наедине с довольно горькими мыслями Кардросс все более укреплялся во мнении, что те доброжелатели, которые отговаривали его от женитьбы на Нелл, были правы: из брака с одной из Ирвинов не могло выйти ничего хорошего. Его кузен, принадлежащий к сливкам общества, мистер Феликс Хедерсетт, заявил ему совершенно определенно: "Ничего не хочу сказать против кобылки, приятель, но мне не нравится сама конюшня".

Что ж, ему и самому не нравилась "конюшня". Меньше всего на свете ему хотелось породниться с Ирвинами; и уж ничто не казалось ему более неуместным, чем брак по любви. Жениться рано или поздно - это долг, но уже на протяжении нескольких лет он наслаждался приятной связью с некой модной дамой свободных нравов и достаточного благоразумия, и ему в голову не приходило, что он может пасть жертвой голубых глаз и задорной ямочки. Но случилось именно так. Впервые он увидел свою Нелл в бальной зале и был мгновенно сражен не столько ее безусловной красотой, сколько нежностью ее лица и невинностью пытливого взгляда. И прежде чем он понял, что произошло, он потерял голову, и все соображения благоразумия мигом улетучились. Она принадлежала к семье расточителей, способных промотать любое состояние, но, глядя в ее глаза, он верил, что эта проклятая болезнь семьи Ирвинов каким-то чудом не затронула Нелл.