Сломило ли это пятилетнее изгнание ее дух? — задавался он вопросом. И действительно ли он этого хотел? Она была своевольной девушкой, хорошо осознающей, чего хочет и полной решимости получить это любой ценой. Она была девушкой, настолько привыкшей поступать по-своему — ее отец и братья вовсю баловали ее, — что она, казалось, не могла постичь мысли не получить желаемое.

Он сам удивлялся, почему любит ее так неистово и так неизменно.

Возможно, это был просто соблазн недоступного. В течение этих пяти лет, с тех пор, как он впервые встретился с нею, он мог заполучить любую женщину, какую бы захотел, — уже давно он был одним из самых больших призов на брачном базаре. Но он всегда хотел только ее.

Он не знал, как ему приблизиться к ней. Оставить визитную карточку в доме ее тетушек, а затем нанести визит? Увидится ли она с ним? Будет ли у нее выбор? Устроит ли она сцену?

Он решил прогуляться. Инстинктивно он разыскивал более укромные части парка вместо того, чтобы спуститься по покатой лужайке к воротам, которые вывели бы его к дюнам и через них к берегу. Он чувствовал, что будто прячется, опасаясь быть замеченным кем-то, кто принесет ей известие о нем и тем самым заставит ее в свою очередь скрываться.

Пятнашка следовала за ним по пятам, все обнюхивая, описывая вокруг него круги и подбивая его сорваться на бег или поиграть, пытаясь ее поймать. А затем колли убежала вперед, рыская по сторонам, исследуя свое новое окружение и шумно фыркая у каждого незнакомого камня и кустарника.

Он брел лесом, защищенным от морских штормов и явно процветающим, хотя деревья были все еще голыми после зимы. Весна, однако, наступала. Земля под его ногами было покрыта свежими зелеными побегами нарциссов, и, похоже, многие из них собирались вот-вот расцвести.

Он был доволен, что уже почти весна. Почему-то весной все казалось возможным.