А затем его собака начала истерически лаять и стрелой помчалась между деревьями.

Там, внизу склона, была девушка, очевидно собирающая бутоны. Хотя следом он увидел, что она не держала ни одного цветка, когда отскочила от приближающейся собаки, а затем в ужасе застыла.

Он однажды видел, как кот, которого Пятнашка преследовала с большой свирепостью, вдруг остановился и обернулся. А затем ему пришлось наблюдать неописуемо веселую сцену, как его лютая собака в невообразимом ужасе убегает от разгоряченного преследованием кота. Если бы Пятнашка могла карабкаться по деревьям, он не сомневался, что она стремительно влезла бы на самый верх и, съежившись, сидела бы там до тех пор, пока он не пришел ее спасать. Он находил трусость своей собаки крайне покоряющей.

— Она вас не тронет, — крикнул он девушке. — Она только лает, но никогда не кусает.

Пятнашка уже заискивала перед новой знакомой в своей обычной недостойной и неблаговоспитанной манере. Он поспешил вниз между деревьями, чтобы успокоить девушку.

Она была одета в простой серый плащ; платье, выглядывающее из-под него, было таким же простым. Она была без шляпы, светлые волосы гладко причесаны и скручены в простой узел на шее.

Он подошел совсем близко прежде, чем узнал ее. Она всегда напоминала ему сверкающий драгоценный камень. У нее всегда было больше вьющихся волос и больше локонов, чем у любой другой молодой леди. Она всегда одевалась более модно, чем кто-либо еще, с большим количеством рюшей, оборок, бантов и лент. И ее лицо всегда выказывало уверенность, что она осознает, как она прекрасна, желанна и неповторима. На ее лице почти можно было прочитать, что она дочь графа, хотя, как ни странно, в ней, казалось, не было никакого сознательного высокомерия.

Она изменилась почти до неузнаваемости, подумал он, чувствуя себя так, словно мощный кулак ударил его в живот и отнял дыхание. За пять лет она бесследно оставила девичество позади и стала женщиной.