Но мы можем только догадываться об этом. Точных данных у нас нет. Командный состав строительства — инженеры, техники, проектировщики — набирался здесь, к сожалению, не по анкетным данным. Из-за этого лишь одному нашему агенту удалось прочно внедриться в группу ведущего конструктора. Но пока что он выполняет задания, по которым никак нельзя составить себе представление о профиле объекта. Это обстоятельство лишний раз подчёркивает, какой тайной окружено новое строительство. Тем не менее мы не теряли надежды со временем узнать всё, что нам нужно, наш агент достаточно опытный работник…

— Вы имеете в виду Жака?

— Да, в нашей картотеке он числится под именем Жак. Мы аккуратнейшим образом получали от него необходимые сводки. Но вот уже дважды Жак, выходя на связь в точно условленный день и час, называет пароль, а потом выстукивает только одно слово — свою кличку, вернее — три буквы: Ж, А, К. Жак!

— Вы думаете, что это психическое заболевание?

— Другого объяснения не нахожу.

— В таком состоянии он может наделать нам столько бед…

— Достаточно и одной, мистер Гоффер.

Гоффер сидел как деревянный, выпрямив спину, положив на колени широкие, безжизненно белые руки.

— Ликвидировать! — коротко бросил он, не меняя позы. — Конечно, при условии, если Жак болен психически. Гитлер был прав, уничтожая психически неполноценных. Но мы должны быть уверены, что Жак действительно болен…

— Вы допускаете…

— Возможен и другой вариант. О нём вы узнаете из моего разговора с Зубовым. Давайте его сюда…

Гоффер встретил Зубова широкой приветливой улыбкой. Зубов насторожился. Он уже знал по опыту: чем шире улыбки начальников, тем опаснее задание.

— Познакомимся, господин Зубов, — дружелюбно начал Гоффер. — Моя фамилия Гоффер. Карл Гоффер…

«Врёт!» — подумал Зубов. Гоффер говорил по-немецки с таким акцентом, что Зубов, проживший в Америке два года, сразу понял: «Американец!»