– Вы думаете, в Киркленде есть люди, которые не знают вашего имени?

– Нет, наверное.

Нэсти положил правую руку себе на грудь, туда, где билось сердце, и проговорил проникновенно:

– Вы появляетесь на телеэкране каждый день. Спойте для меня песню. – Ответом ему был ее изумленный и сердитый взгляд. – Ну давайте же! – настаивал Нэсти. – Вот это: «Каждому нужен кто-то. Каждый является кем-то. Все мы нужны друг другу». Спойте для меня!

– Нет! – Полли отступила на шаг назад. Было совершенно ясно, что его грудь притягивала ее. – Вы хотите сказать, что смотрите «Дом Полли»? Днем? Детскую передачу?

– Да, да и еще раз да! – энергично закивал Нэсти. – И очень часто.

– А потом вы приплываете сюда, чтобы увидеть меня?

– Да, именно так.

– Но взрослые люди обычно не смотрят детские передачи. Тем более днем.

– Большинство взрослых, особенно мужчины, завели бы такую привычку, если бы знали, что увидят вас, – сказал Нэсти и тут же пожалел об этом.

Но что сказано, то сказано, и он вернулся к прежней теме:

– Вы ведь действительно надеялись увидеть меня, когда приходили сюда, разве не так?

Ее щеки и шея снова заалели. Полли отвернулась и вскрикнула в испуге, увидев, как прямо перед ней, едва не задевая ее крыльями, на причал стремительно опустилась стая чаек.

– Разве не так? – настойчиво вопрошал Нэсти.

Он, казалось, не обратил никакого внимания на ее испуг.

– Я приплыл сюда, чтобы увидеть вас, а вы пришли, чтобы увидеть меня.

Чайки важно расхаживали по пристани. Семерка следила за ними, прищурив глаза, но не двигалась с места. Она знала, что ей не удастся поймать птицу.

– Эй, – окликнул Нэсти, прервав затянувшееся молчание. – Я напугал вас? Черт возьми, извините, если так. Я не хотел этого. Не желаете ли осмотреть мое судно?

Полли снова повернулась к собеседнику.

– Вы, наверно, шутите? Не желаю ли я осмотреть вашу лодку? Это что, картина в музее? – Она усмехнулась.