Несмотря на то что после растягивания ее целки до достаточных размеров всякий раз дальше мы уже ебались по-настоящему, она продолжала считать себя непорочной. И как раз она-то и была моей первой в жизни половой партнершей. И звали ее, кстати, Машей. Вот круг и замкнулся. Просто удивительно, как закольцовывается жизнь: от одной непорочной Марии вначале — к другой, потому как мне все время кажется, что ничего в будущем, никакой дальнейшей жизни после Марии у меня не будет; в предчувствии — только темнота. Не накаркать бы.

Но, в отличие от моей теперешней любимой Марии, тогдашняя Маша вовсе не была смиренной. Наоборот, это был какой-то живчик в юбке: она все время хотела совокупляться. И мы ебались в комнате общежития, в какой-то кладовке, в сушилке для белья, в туалете, в подъездах домов, у меня на квартире, когда не было родственников, и еще она умудрялась дрочить меня прямо на лекциях. И постоянным рефреном наших отношений было ревнивое: «Почему ты на меня не смотришь? У тебя кто-то появился? Ты кого там выглядываешь в окне?» И тому подобное…

Жить с нею было бы невозможно. А замуж выйти она хотела за богатого.

В этом смысле моя жена почти что идеал. Она считает, что у каждого в семье может быть своя жизнь, лишь бы она не оскорбляла другого. И старается не вмешиваться по мелочам; вдобавок, ее память обладает замечательным свойством быстрой забывчивости. Но теперь что-то почувствовала и она. Во-первых, мы стали реже сношаться уже по моей инициативе (точнее, безынициативности), что должно было показаться ей странным. На протяжении всей нашей брачной жизни инициатива к совокуплениям всегда была моей. Но не могу сказать, что жена моя фригидна. Она вовсе не холодна, легко заводится и практически всегда доходит до оргазма. И любит это дело. Просто по сексуальной физиологии ей требуется ебать-ся немного меньше, чем мне, я ее несколько перегоняю и потому лидирую в половой жизни. Впрочем, к этому лидерству она относится с совершенным пониманием, не обижается и старается соответствовать.