— Вот некстати! — вздохнул он, опускаясь на край их кровати и обхватывая голову руками. — Как, черт возьми, это произошло?

И как будто накаркал: у нее случился выкидыш.

— Нет, худа без добра, — сказал Грант с присущей ему профессиональной уверенностью, словно Оливия была его пациенткой. — Тебе сейчас больно, но ты молода и здорова, и нет причин, которые помешали бы тебе выносить и родить ребенка в нужные сроки.

Но это время еще не пришло, Оливия.

Конечно, не пришло — для него, в то время одержимого работой. Конечно же, она знала, за кого выходила замуж — за врача, но в то же время и за эгоиста, зацикленного на своих желаниях и потребностях так, что беспокоиться о ком-то еще, в том числе и о своей жене, было для него тягостной обузой.

Как ни странно, эти горькие воспоминания взбодрили ее. Хватит быть только дочерью Сэма Уайтфилда или женой доктора Гранта Медисона! Оливия самодостаточная женщина, достойная уважения, которого добилась сама. Она никому больше не позволит превратить ее жизнь в нечто хаотичное, зависящее от слухов о ее личной жизни, успехах бывшего мужа и т. д.

Отчистив пятно на рукаве куртки, она поднялась со скамейки и направилась к главному входу больницы.

В этот утренний час в центральной приемной было полно посетителей, а также обслуживающего и медицинского персонала. Все были заняты своими делами, и тем не менее, несколько любопытных взглядов проводило ее до площадки перед лифтом. «Да, — подумала с досадой Оливия, — слухи распространились и в больнице». У нее оставалась надежда, что, возможно, ей показалось, но она улетучилась, как только Оливия переступила порог конференц-зала.

— Молодец, вы не стали отсиживаться дома из-за головной боли, — встретила ее глава комитета по связям с общественностью Дафна Джером. — И вообще, дорогая моя, я восхищена силой вашего духа.