Мгновенно была задрана юбка, обнажена грудь и спущены трусики! Как бесстыдно она позволяла ему доставлять ей удовольствие, какие непристойные стоны вырывались из ее груди, когда он скользил языком по изгибу ее плеч и истязал не спеша, втягивая губами в рот по очереди ее обнаженные соски! И как доверчиво открылась ему ее зовущая плоть, а его, такая твердая, горячая, большая, вошла в нее…

Она помнит, как долго лежала, ожидая от него тех единственных слов, которые женщина хочет слышать в этот момент…

Но молчание затянулось и заставило заволноваться: неужели она разочаровала его? Когда же она наконец, набралась храбрости и взглянула на него, то увидела на его лице ленивую улыбку.

— Ну, как? — вполголоса пробормотал он.

— Что — как? — почти закричала она. — Что будет дальше?

А дальше Грант небрежно влез в свои шорты и, бросив взгляд на часы, потянул Оливию за ногу.

— Нам пора возвращаться назад, — сказал он и нежно поцеловал ее. — Меня ждут в больнице.

Ее платье было в пятнах от травы, и она заплакала, когда обнаружила их.

— Все узнают, чем мы занимались, — причитала она.

— Как? — удивился Грант. — Я не собираюсь разносить весть по всему городу. — Он перегнулся через весла и снова ухмыльнулся. — Твой внешний вид, ничуть не отличается от моего, дорогая.

Она была раздавлена его безучастностью к тому таинственному превращению, которое произошло с ней. Значит, он к ней равнодушен и ему нужно только это!

Ее отец тотчас же почувствовал в ней перемену и, когда Грант не позвонил на следующий день, как обещал, критически заметил:

— Вот что ты получила за то, что уступила такому мужчине, как Грант Медисон. Он использует тебя, Оливия, и ты будешь жить, проклиная тот день, когда встретилась с ним.

Отец был прав, думала она. А чего стоит воспоминание о том, как она в феврале сказала ему, что беременна, после свадьбы, состоявшейся в сентябре.