— Прекратите, вы оба! — приказала Оливия, испуганно наблюдая за словесной перепалкой. — Ради Бога, Грант, разве ты не видишь, что мой отец не совсем здоров? У него слабое сердце.

Грант мог бы сказать, что не он, а огромные бутерброды, послеобеденный сон, виски и сигары — вот настоящая причина его болезненного состояния, но, видя, что Оливия всерьез тревожится за отца, промолчал.

— Успокойся, папа, — сказала она. — Это все в прошлом и не стоит того, чтобы так волноваться.

— Его надо отвести в тень, — предложил Грант. Ему не понравились тяжелое дыхание Сэма и испарина на лбу.

Оливия бросила на него ненавидящий взгляд.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, как мне заботиться о своем отце. Ты будешь последним, к кому я обращусь за помощью.

— Как знаешь. — Гран пожал плечами, но не смог удержаться и кивнул в сторону буфета, ломящегося от лобстеров в майонезе, заливных креветок, копченой индейки, ростбифов и других деликатесов. — Это изобилие — не для него.

Но Оливия из духа противоречия, хотя и прекрасно сознавая правоту Гранта, отвела Сэма к столу, усадив его в тени старого величественного дуба. Почти тут же к ним присоединился Генри Колтон. И это трио — Колтон, лебезящий перед стариком и чуть ли не пускающий слюни перед Оливией, Сэм, восседающий, словно король на аудиенции, и его покорная дочь, усердно прислуживающая отцу, — настолько вывело Гранта из равновесия, что, увидев Джастина, проходящего мимо, он кивнул на троицу:

— Как тебе эта картина?

— Ты имеешь в виду, что там больше нет тебя? — не понял Джастин.

— Не думаю, что мне там место. Но двадцативосьмилетняя женщина стала служанкой у своего деспотичного отца ради того, чтобы жить в роскоши.

— Согласен, — кивнул Джастин. — Но что ты предлагаешь?

— Я? — состроил гримасу Грант. — Ничего. Да и вряд ли смогу. В их компании мои советы не котируются.