Мэдди покачала головой.

-Ничего.

Девушка полезла в сумочку и расплатилась, когда песня про Хонки-тонк Бадонкадонк, чтобы это ни означало, загремела из светящегося неоном музыкального аппарата и слилась с постоянным гулом голосов. Мэдди оттянула назад рукава свитера и взяла мартини. Поднеся бокал ко рту, она посмотрела на светящиеся стрелки своих часов. Девять вечера. Владелец заведения обязательно покажется рано или поздно. Если не сегодня, всегда есть завтра. Она сделала глоток, и джин с вермутом согрели путь к ее желудку. Мэдди очень надеялась, что он покажется все-таки раньше, а не позже. До того, как она выпьет слишком много мартини и забудет, почему сидит на этом стуле, подслушивая жалкую поссивно-агрессивную женщину и мужчину, страдающего галлюцинациями. Хотя выслушивание людей, ведущих более убогий, чем она сама, образ жизни, служило для нее порой хорошим развлечением.

Мэдди поставила бокал на барную стойку. Подслушивание не было ее излюбленным методом. Она предпочитала действовать напрямую: копаться в жизнях людей и без стеснения проникать в их маленькие грязные секреты. Некоторые открывали свои тайны добровольно, жаждали рассказать все. Другие же вынуждали ее копать глубже, выводить их из равновесия или вырывать секреты с корнем. Работа ее иногда была полна грязи, всегда неприглядной правды, но она обожала писать о массовых и серийных убийцах и о типичных будничных психопатах. Надо же девушке иметь свою изюминку, и Мэдди, писательский псевдоним Мэдлин Дюпре, была одной из лучших авторов в жанре книг, основанных на реальных преступлениях. Она писала о крови, запекшейся и свежей, о больных и помешанных, и некоторые, в том числе ее друзья, считали, что ее творчество плохо повлияло на личность Мэдди. Сама же девушка предпочитала думать, что это добавляло ей шарма.

Правда была где-то посередине. То, что она видела и о чем писала, конечно же, сказывалось на ней. Не важно, что Мэдди старалась создать барьер между своей здоровой психикой и людьми, с которыми она работала, и у которых брала интервью.