– Да, наверно. А Может, я просто на какое-то время сделаюсь трезвенником, – смиренно сказал Кейт. По дороге в общагу Холл читал ему гневные наставления насчет того, что к собственному дару нужно относиться разумно и ответственно, и теперь Кейту было стыдно за свою безалаберность. Про себя он гордился тем, что ему удалось создать настолько правдоподобную иллюзию, но после вчерашнего он дал слово, что будет упражняться, только когда его не видит никто из посторонних. Позор! Не он ли угрохал почти целый год на то, чтобы о Малом народе никто никогда не узнал, помог им купить ферму, стоящую на отшибе, подальше от глаз Больших, – и все это едва не пошло насмарку за один-единственный вечер!

– Если не умеешь пить и не надираться, – шипел ему на ухо эльф, – так я возьму и наложу на тебя заклятие, чтобы отныне ты вообще не мог пользоваться магией! Я не хочу, чтобы чужаки начали присматриваться ко мне из-за того, что рядом со мной творятся странные вещи.

Кейт взял тарелку, поставил ее на стол и осторожно уселся рядом с Холлом. Он боялся шевельнуться: стоило неловко повернуть голову – и в нее словно вбивали раскаленный гвоздь. Звон вилок о тарелки отдавался в ушах болезненным эхом, точно удары языка в колоколе. Холл не сказал ему ни слова. Кейт налил себе чашку темно-коричневой жидкости из стального чайника, стоящего на столе, и взял чашку в ладони, омывая лицо горячим паром. Тугие обручи, стягивавшие голову, немного ослабли. Кейт покосился влево: Холл был поглощен своим завтраком и на него внимания не обратил.

– Попробуй чай. Он крепковат, но довольно хороший, – посоветовал Кейт Холлу. Тот промолчал.

– Все еще злишься на меня, да? – вполголоса спросил Кейт, отпиливая ножом кусок бекона. Скрип стального лезвия по тарелке прозвучал громче воя циркулярной пилы. Кейт поморщился. Бекон на вкус был как вареная и просоленная кожа. Впрочем, лучшего он и не заслуживает... Вареное яйцо показалось ему безвкусной пластиковой пустышкой. Кейт содрогнулся, отложил его и взял со стоечки, стоявшей посреди стола, тост, оказавшийся холодным. Кейт принялся намазывать его маслом. В ушах с треском лопались грецкие орехи. Холл вздохнул и положил вилку.