– Перестаньте злиться и подумайте хорошенько, – умоляюще попросила она. – Уже совсем стемнело, вряд ли вы встретите другую машину, готовую вас подвезти. Какой смысл ждать до утра под дождем? А мотоцикл можно оставить здесь и завтра вернуться за ним в фургоне с тросом и подъемником. Все равно в одиночку вы не докатите его до ближайшей деревни. Давайте я помогу вам спрятать его в кустах. Вы запомните место и завтра сможете забрать свою машину и сдать в ремонт.

Девушка говорила вполне разумные вещи, и именно поэтому Доминик злился все больше и больше. У него не находилось ни одной объективной причины отвергать ее помощь. Тем постыднее и невозможнее было для него ее принять.

– С таким водителем, как вы, – ответил он, даже не разгибаясь, – я скорее попаду на тот свет, чем домой. Езжайте по своим делам да не сверните себе шею, а по приезде попросите своего работодателя нанять вам шофера.

Она еще с минуту потопталась за его спиной, потом прерывисто вздохнула. Всякому терпению есть предел.

– Ладно, я пошла. Извините еще раз... И за попытку помочь тоже.

Шаги ее зашуршали по камням – она карабкалась вверх, умудряясь делать столь прозаическое дело с непринужденной фацией танцовщицы. Доминик обвел языком губы. Две половинки его «я» продолжали ожесточенный бой за его волю, и второй Доминик обзывал первого дураком. «Останови ее! Останови сейчас же! – взывал он. – Что за глупость ты делаешь? Гордыня обуяла, Доминик Бертье?»

Наконец второй Доминик победил. Молодой человек резко повернулся и произнес в спину удаляющейся фигурке:

– Нет, это вы извините.

От удивления девушка споткнулась и едва не съехала вниз по склону. Обувь у нее была совсем неподходящая для лазания по горам – легкие сандалии, переплетение кожаных ремешков.

– Что вы сказали?

– Я прошу у вас прошения за грубость, – пояснил Доминик, делая шаг в ее направлении. – Я повел себя как идиот. Не так уж вы и виноваты в аварии. Я сам должен был следить за дорогой. И с вашей стороны очень любезно будет меня подвезти.