– Разве можно устоять после такой рекомендации?

Они вошли в лифт и молча спустились на первый этаж.

– Не возражаете, если мы пройдемся пешком? – спросил он, когда засуетившийся охранник выпустил их из дверей со стальными решетками.

– Отнюдь. Вообще-то мне это даже нравится. Вечер приятный, а я почти весь день просидела за столом и мало двигалась.

– Вы давно работаете в «Кингстон и Артур»?

– Уже почти год.

– У вас на пальце очень оригинальное обручальное кольцо. Как вам с мужем удается справляться с домашними проблемами? Ведь вы оба, вероятно, много работаете?

– Я вдова, – спокойно ответила Кэтрин и с гордостью подумала, что уже может произносить эти слова без дрожи в голосе. Она давно научилась не уходить от подобных разговоров, поскольку поняла, что всегда получается не так болезненно, если она сама рассказывает о случившемся, пока у собеседника еще не успевают включиться механизмы покровительственного отношения. – Мой муж погиб в Карибском море в результате несчастного случая. Он плавал с аквалангом… Это произошло восемнадцать месяцев назад.

Кэтрин не стала уточнять, что Роберт погиб во время их медового месяца, за день до возвращения в Штаты. И умолчала о том, что у нее через три месяца случился выкидыш, после которого жизнь полностью остановилась.

– Искренне сочувствую, – сказал Хант с неподдельным участием в голосе. – Всегда ужасно терять тех, кого любишь. И вдвойне ужасно, когда это происходит внезапно.

– Да.

Гибель Роберта оставалась зияющей, слезоточивой раной. Вот и сейчас Кэтрин почувствовала, что у нее перехватило горло. Но она не позволит Джошуа Ханту это заметить! Если никто не будет догадываться о глубине ее горя, она сможет делать вид, будто его и вовсе нет. И она снова заговорила, спеша опередить его вопросы и соболезнования:

– Поначалу было невыносимо, но, кажется, все самое худшее позади. – Она чуть помолчала, подыскивая подходящую к случаю банальность. – Время излечивает. И моя профессия – тоже.