– Я с удовольствием поработала на этой неделе в вашей фирме, – начала она. – Насколько я поняла, ваш отец основал ее тридцать лет назад, когда только что закончил колледж. А теперь вам принадлежат семь радиостанций и три станции кабельного телевидения?

– Да, за последние десять лет мы существенно расширились. На мой взгляд, это просто необходимо для того, чтобы выжить. Не думаю, что в средствах массовой информации найдется место для большого количества мелких станций. Вот и стараюсь, чтобы наша компания получала побольше прибыли и пробилась в ряды крупных китов. Я уверен, что в ближайшие пять лет кабельное телевидение начнет приносить головокружительные доходы.

– А вы давно стали президентом, Джошуа? Что, ваш отец совсем удалился от дел?

Пауза несколько затянулась. Хант некоторое время молча жевал свой гамбургер.

– Нет. Отец до сих пор председательствует в комитете и очень активно участвует в делах. Он ведь женился молодым, и я появился на свет, когда ему было двадцать три года. Так что, сейчас ему пятьдесят с небольшим.

– А ваша мать?

– Умерла, когда я был подростком.

– Простите.

– Мне тогда было очень плохо, однако, как вы сказали, время лечит.

Что-то в его голосе заставило ее поднять глаза от тарелки со шпинатом, но она тут же решила, что сарказм ей, вероятно, просто послышался. Его глаза смотрели на нее с неподдельной искренностью, а в улыбке не замечалось ничего, кроме мягкости и дружелюбия.

– В прошлом году отец снова женился, – сообщил он. – Кстати, моя мачеха – очаровательная женщина.

И вновь ей показалось, что в его словах прозвучал какой-то подтекст, но на этот раз он не глядел на нее. Кэтрин положила вилку, оставив попытку доесть салат, и, потягивая вино, внезапно осознала, что устала просто до изнеможения.

– Где вы остановились? – поинтересовался Джошуа. – В мотеле «Старый полковник»?

– Да. – Она слегка улыбнулась, и это была первая за весь вечер естественная улыбка. – Очень занятное место. Такое нарочито старомодное, даже черные пластиковые лучи на потолке в ванной комнате.