– Ты им не нужна. – Он обрушил на Кахнаваки поток неразборчивой брани. – Я не хочу сделать тебе больно. Успокойся, и я отпущу тебя.

Шеннон проводила взглядом исчезающих в лесу индейцев. Ей следует поспешить, не то они потеряются из виду. Она должна заставить Кахнаваки понять ее и поверить ей.

– Отпустите меня. Я буду хорошо себя вести.

– Прекрасно. Сядь на ступеньку. Хочешь пить?

– Спасибо, не хочу. – Шеннон села и снова попыталась улыбнуться. – Куда направляются индейцы?

– Наверное, в деревню.

– Понятно. – Теперь она, по крайней мере, знает, в какой стороне деревня. Если бы только проскочить мимо этой глыбы. – Пожалуй, я выпью воды, – сладко улыбаясь, сказала Шеннон. – Если вас не затруднит…

– Мне это доставит удовольствие. – Бородач заковылял к небольшому каменному колодцу. Оказывается, у него не деревянная нога, а тяжелый нескладный лубок до середины бедра. «Великолепно! – мелькнула мысль. – Надо опередить его на несколько футов, и он не сможет меня догнать. Когда же, наконец, он подойдет к колодцу!» – нетерпеливо подумала Шеннон. Саскуэханноки уходят от нее все дальше и дальше. Она теряла терпение. Когда же?… и бросилась к лесу.

– Черт возьми! – прорычал бородач. – Принц… Овчарка рванулась за Шеннон, прыгнула, повалила на землю. Ошеломленная и испуганная, Шеннон пыталась достать баллончик. Но она не сможет причинить вред этому прекрасному животному!..

Зато в его хозяине нет ничего прекрасного, напомнила она себе. Он уже близко! Прыскай на собаку! Нет, не могу! Шеннон вскочила на ноги и крикнула бородачу:

– Ни с места! Не то я искалечу вашего пса.

Скорее пораженный, чем испуганный, бородач остановился.

– Что, ты сказала, сделаешь?

– Это оружие, – Шеннон показала баллончик. – Оно ослепит собаку… Временно… мне кажется… а, может быть, навсегда. Стойте там и слушайте, что я скажу.

– Говори.