Чувствовала ли она что-нибудь? Хотел бы он знать. Клиенты описывала ее как крайне опытную, напористую, искусную — и бесстрастную. Стала ли она столь же невозмутимой и выдающейся, как драгоценные камни, которые знала так хорошо?

Или все чувства вытравлены?

Вместо того, что бы передать кружку, Даника толкнула кофе через мозаичную стойку к Джареду, а себе добавила сливки и сахар. Все ее внимание казалось было обращено к делу, и если она и чувствовала взгляд, он ее не волновал. Когда кофе был размешан, она взяла кружку и вернулась в гостиную.

Джаред опять пошел следом. Молчание между ними не очень-то снимало напряжение, но он понял, что не может разговаривать о пустяках. О чем она думает? Что чувствует? Обескуражило ли её то, что они встретились после стольких лет?

Джаред задумался, а что если она позаботилась о том, чтобы не встречаться с ним раньше, даже не смотря на работу, которая хотя бы раз в десятилетие, могла свести их в одно место, … а может даже и чаще. Она позаботилась об этом или нет? Намеренно ли избегала возможности работать с ним, или именно он делал все, что бы не встретиться с ней?

На протяжении всех этих лет ничего не чувствовала к нему, или ей было все равно?

Он должен был получить ответы. Они сводили его с ума. Даже когда сегодня утром Джаред вышел из здания, он знал, что вернется посмотреть ей в глаза. И хотя спустя несколько часов ему удалось восстановить часть самоконтроля, одно он понял очень хорошо — именно Даника была причиной потери самообладания.

Джаред смотрел, как она, вглядываясь в вид за окном, встала у стеклянной стены, и последний луч заходящего солнца коснулся ее волос, окрасив их в цвет огня. Это особенно обнажало ее личность, подумал Джаред. В темной неподвижности и невозмутимости сверкнул оттенок страсти. Но только оттенок. Даника слишком контролировала себя, чтобы показать свои эмоции остальным.

— Как ты жила Дани? — Джаред хотел спросить не это, но, по крайней мере, это было началом.