Словно оттягивая грядущие неприятности, Кэтлин еще некоторое время продолжала неторопливо листать каталог международной выставки картин эпохи Возрождения, проходившей в Метрополитене. Наконец, собравшись с духом, она закрыла каталог и подняла глаза на Филиппа, такого же красивого и обаятельного, как пять лет назад.

— Я слушаю тебя.

— Мне трудно говорить тебе об этом… — начал Филипп.

— Ты кого-то встретил…

— Да.

— ..и влюбился?

— Ты угадала.

— Видимо, это серьезно, иначе ты не стал бы мне об этом говорить.

— Полагаю, что это так. — Лицо Филиппа стало задумчивым. — Да, это очень серьезно.

— Настолько серьезно, что вы уже вместе завтракали?

— Ну как ты можешь задавать такой вопрос! с досадой воскликнул Филипп, но не выдержал и улыбнулся счастливой улыбкой.

— Я женщина, Филипп, и любопытна как все женщины. К тому же я живу в твоей квартире… Знаешь, трудно было не заметить, что многие из наших сотрудниц готовы были выцарапать мне глаза, ревнуя даже к ее стенам.

— Кэтлин! — Он смутился. — Ты же знаешь, если б я мог стать другим…

— Не надо, Филипп.

Он виновато опустил голову.

— Это я уговорил тебя остаться работать у меня. Разлучил тебя с Беном.

При упоминании этого имени кровь отхлынула от щек Кэтлин. Если кто и виноват в разрыве их помолвки, то это она. Глупо было столько времени ждать, что Бен примчится за ней на белом коне и станет умолять вернуться. А потом, поняв; что этого не случится, делать вид, что она оскорблена в лучших чувствах. Нельзя назвать такое поведение с ее стороны порядочным. Сейчас Кэтлин понимала это, как никогда прежде. Тем более что в ее «зеленых снах» Бен являлся все чаще, немой укор на его лице мучил ее и после пробуждения.

Кэтлин покачала головой.

— Не вини себя, я была уже достаточно взрослой, чтобы самой решить, что для, меня важнее. И не ты разлучил меня с ним.

— Нет, я это сделал, ты хорошо знаешь сама. Вы были помолвлены, разве не так?