Когда танец снова свел их, Тоби привлек к себе свою темноволосую искусительницу, так что зеленый шелк ее платья скользнул по его ногам. Сжав ее руку за секунду того, как танец в очередной раз их разлучил, он тихо прошептал:

— Я должен открыть вам тайну…

В следующее мгновение Грейсон бросил на него неприязненный взгляд, и Тоби мысленно рассмеялся — пока что все выходило так, как он задумал.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем танец вновь их соединил. И в тот же миг Тоби почувствовал необыкновенное облегчение — словно для того, чтобы вернуться к даме сердца, он скакал до Святой земли, а потом обратно. И действительно, легкомысленный рил вдруг превратился для него в нечто вроде крестового похода — миссию чрезвычайно важную и даже священную. Пристально глядя в глаза красавицы, Тоби проговорил:

— Меня влечет к вам… Я не свожу с вас глаз весь вечер… Вы околдовали меня…

«Он лжет, конечно же, лжет…» — говорила себе Изабель Грейсон, возвращаясь на свое место в линии. Сердце ее гулко колотилось, но она все же осмелилась бросить взгляд в сторону джентльмена, с которым только что танцевала. Он смотрел на нее все так же пристально, и девушка, густо покраснев, отвела глаза.

«Меня влечет к вам… — сказал он. — Я не свожу с вас глаз весь вечер…»

Ложь, ложь, ложь! Не может быть, чтобы он следил за ней весь вечер. Если бы это было так, она, Бел, непременно бы это заметила, поскольку сама только и делала, что таращилась на него.

Да и как она могла на него не смотреть? Ведь он был самым красивым мужчиной из всех, которых ей когда-либо довелось видеть. Казалось, этот мужчина был само совершенство: скульптурный профиль, светло-каштановые волосы с золотистыми прядями и уверенность во всех движениях. Более того, элегантность во всем.

Бел наблюдала за ним с того момента, как он появился в зале. Но даже в те моменты, когда ей приходилось отрывать от него взгляд, она ощущала его присутствие. Когда же он к ней приближался, по телу ее словно пробегала дрожь. И вот теперь этот танец… Танец, его дерзкие взгляды и тихий шепот. «Вы околдовали меня…» — прошептал он.