Когда она замолчала, повисла долгая тишина, и все смотрели на нее в немом изумлении. Каждый сто раз слышал, как она поет, но всякий раз ее пение снова и снова завораживало их. Толпа разразилась аплодисментами, и Тэд украдкой смахнул с глаз слезы. Такое с ним происходило всякий раз, но уже через минуту все успокоились и вернулись к разговорам и выпивке. Однако он знал, что в ту минуту, когда она пела, все до единого были влюблены в нее. Спенсер долгое время не мог произнести ни слова. Он хотел еще раз поговорить с ней, но она ушла куда-то со своим отцом, и он больше не видел ее до тех пор, пока гости не начали расходиться. Она стояла около своих родителей, и люди подходили, пожимали им руки, благодарили за обед, созывали детей.

Спенсер подошел, чтобы поблагодарить ее родителей, но, когда ее рука оказалась в его, ему вдруг стало страшно, что встреча получилась такой короткой. Ведь он больше никогда ее не увидит, и эта мысль была для него невыносимой, когда он смотрел ей в глаза, мечтая о том, чтобы это мгновение продлилось вечно.

– Ты не говорила, что умеешь петь. – Он произнес это почти шепотом, в то время как его глаза внимательно изучали ее. Она засмеялась в ответ, смущенная его словами, и на мгновение снова стала в его глазах ребенком. Она пела сегодня специально для него, и сейчас ей стало интересно, понял ли он это. – С таким голосом ты действительно можешь ехать в Голливуд.

Она снова рассмеялась, и ее смех звучал мелодично.

– Я так не считаю, мистер Хилл... Я действительно так не думаю.

– Надеюсь, что мы еще когда-нибудь встретимся. Глаза у них обоих стали серьезными, и она кивнула:

– Я тоже на это надеюсь. – Но оба знали, что это маловероятно.

И вдруг он сказал те слова, которые не мог не сказать ей:

– Я никогда не забуду тебя, Кристел... никогда... береги себя... – «Живи счастливо... не выходи замуж за человека, который будет недостоин тебя... не забывай меня...» – что еще он мог ей сказать, чтобы не выглядеть в ее глазах абсолютным глупцом? И уж конечно, он никак не мог сказать ей, что любит ее.