Ладони ощутили, как струйка, текущая из крана, заметно охладилась. И когда вода стала совсем ледяной, словно вытекала из родника в пещере, Летти охнула и машинально отскочила. Мгновенно остыв, она растерлась полотенцем и накинула на плечи купальный халат.

Она прошла в спальню, встряхнула покрывало, застлала свежую простыню.

– Столько дел сегодня! Летти, спать! – приказала она себе и улеглась в свежую постель.

От холодной воды ее зазнобило. Летти встала, вынула из стенного шкафа шерстяное одеяло, накрылась. Согрелась и стала проваливаться в глубокий сон.

Этот сон повторялся каждый раз, когда тоска о Гарольде особенно сильно сжимала сердце Летиции. Ей снилась родная Британия, любимый Консетт. По усыпанной мелким щебнем и хорошо утрамбованной дороге девушка гнала и гнала гнедую кобылку, удаляясь от родового особняка. Джон Картер в растерянности замер на крыльце. Его крик до сих пор иногда словно доносится из прошлого до Летиции.

– Летиция, дитя мое, опомнись. Будь сдержанной! Ты леди, дитя мое! Гарольд Маккензи вернется! Летти, Гарольд вернется непременно!

Но Летти даже не оборачивается. Она должна проститься с Гарольдом. Только бы успеть до отплытия «Бриллианта королевы»!

Утром семья привычно расположилась в столовой для раннего завтрака. Служанка подала на стол поднос с кофейником. Летиция приветливо улыбнулась, пожелала доброго утра и приятного аппетита матери, которая испытующе смотрела на нее, и Климентина.

Едва дождавшись окончания благодарственной молитвы, Летти поднесла к губам чашку черного сладкого кофе. Втянула трепещущими ноздрями терпкий аромат, отпила глоток, привычно смакуя горьковатый напиток и окончательно просыпаясь. Поставив чашку на место, взяла нож и вилку, отрезала кусочек ветчины. И положила вилку на тарелку, так и не отправив свое любимое кушанье в рот.