Сильно закружилась голова. Внезапно посетило мрачное предчувствие, что она больше никогда не увидит жениха.

– Гарольд не вернется в Консетт, дорогие мои! Не вернется, я чувствую, – неожиданно объявила она, пугаясь собственного печального откровения.

В столовой наступила такая тишина, что все звуки, проникающие снаружи, стали слышны очень отчетливо: отдаленный лай собак, жалобные крики встревоженных чаек в заливе, прощальный звон корабельного колокола. Летиция почувствовала, как ее переполняет отчаяние.

Снаружи что-то ударилось о стекло. Присутствующие дружно вздрогнули, повернулись к окну. И служанка-католичка Софи, ладонью сотворив крестное знамение, торопливо забормотала молитву.

Большая белая чайка с черными концами крыльев ударилась о раму и, отчаянно трепеща, сползала вниз на подоконник. Царапнув когтями по жестяному отливу, задержалась немного на карнизе, зацепившись красным изогнутым клювом за кирпичи, немного повисела, отчаянно тараща глаза, и упала вниз, на каменную дорожку.

Летти выбежала из дома, чтобы помочь. Окровавленная птица еще билась на плоских камнях. Из приоткрытого клюва катились темно-красные капли. Испугавшись Летиции, чайка заковыляла, пытаясь спрятаться в спасительную тень жасминового куста. Белые лепестки обильно падали с веток кустарника, осыпая птицу.

Девушка вернулась в дом через кухонную дверь. Склонилась над раковиной. Намочила под струей холодной воды салфетку, протерла шею и лицо.

Кухарка Марта вынесла из холодного подвала корзинку с земляникой. Летти выхватила плетенку из рук оторопевшей женщины и помчалась на конюшню. Конюх Том, как всегда, с утра был на месте и уже оседлал Малышку для каждодневной прогулки молодой хозяйки.

– Мисс Летиция, надо бы перековать кобылу! Может, вы завернете по пути на кузницу? Крис для вас сделает все быстро. – Том Адамс с озабоченным видом осматривал лошадку. Малышка, довольная появлением хозяйки, всхрапывала, потянувшись к знакомой корзинке. Летиция отстранила любимицу и небрежно отмахнулась от конюха: