Леда повернулась к прилавку, схватила увенчанное короной письмо и застучала каблучками вверх по лестнице, пока не добралась до пустующего холла, где остановилась, тяжело дыша, и вскрыла письмо.

«Моя дорогая мадемуазель Этуаль!

Я восхищаюсь Вами издали со времени бала в последнюю среду, когда Вы работали в обществе мадам Элизы, занимаясь отделкой дамских платьев. Но Вы достойны того, чтобы иметь свой прелестный туалет, как я полагаю. Для меня было бы честью, если бы Вы позволили служить Вам и преподнести Вам платье, достойное Вас.

Преданный Вам Херрингмор».

Леда смяла письмо в руках и разорвала. Она не сможет вынести это оскорбление. «Восхищаюсь Вами издали» — о, какая непристойность! Она даже не знала, кто такой Херрингмор, и знать не желала, не стремилась быть ему представленной. Обыденная, презренная вульгарность всего этого — «быть под наблюдением издали» — как будто она была распущенной служанкой!

Да, ей следовало бы стать машинисткой. Но все леди с Южной улицы были против, поскольку эта современная и энергичная профессия считалась неподходящей для благородной семьи. Но машинисток не заставляют подвергаться подобным унижениям, конечно! Какое оскорбление!

Леда простучала каблучками вниз по лестнице, выбросив клочки письма в открытое окно на площадке. В ванной комнате выдернула кокарду из волос и чуть не вывернула руки, спеша расстегнуть пуговицы и избавиться от ненавистного платья.

В своей собственной блузке и юбке она решительно возвратилась в салон, чтобы предстать перед ликом мадам Айзаксон-Элизы, этой лживой женщины сомнительного поведения, и сжечь за собой все мосты, хоть до небес.

От Риджент Стрит до Бермондси было довольно далеко, Леда обычно ехала на омнибусе или метро, когда у нее были деньги. Если бы она набралась смелости пройти дальше несколько улиц, то там она со страхом обнаружила бы огромную густозаселенную трущобу. Но девушка считала, что ей повезло найти комнату всего за два фунта в месяц, что считалось недорого. Она была слишком бедна, чтобы оплатить квартиру, которую вначале сняла в Кенсингтоне. Потребовалось время, чтобы уяснить себе свое новое трудное положение.