Подставив щеку под легкий, почти не ощутимый поцелуй, она, обходя группки гостей, направилась к выходу. Только бы никто не окликнул и не втянул в ненужный разговор. Зачем вообще было приезжать сюда, если это не доставляет никакой радости? Выполнение светских обязанностей — тяжкий труд для того, кто испытывает постоянную усталость и мечтает лишь о мягкой подушке и долгом сне.

Моника лукавила: ее мечты не ограничивались тихим отдыхом. Но мечты — опасная вещь, в них погружаешься, как в водоворот, и они постепенно затягивают. А реальность ничуть не похожа на фантазии, и пора бы с этим примириться. Ведь тот возраст, когда мечты приравниваются к действительности, давно прошел. Увы, в двадцать семь лет жизнь не похожа на калейдоскоп, где дни, как цветные стеклышки, смешиваются самым причудливым образом, ошеломляя и удивляя своим многообразием.

Уже возле двери кто-то попытался задержать ее: на плечо опустилась горячая ладонь, и это прикосновение было как удар током.

— Вы уже уходите? — Негромкий, с легкой хрипотцой голос, казалось, заглушил все остальные звуки. — Но ведь еще рано.

— Кому как, — ответила Моника, подавляя дрожь.

— Мы увидимся.

Это был не вопрос, а утверждение, и уверенность, прозвучавшая в нем, покоробила Монику. Что этот тип себе позволяет?

— Возможно. А теперь извините, мне пора.

Энтони придерживал ее за плечо, словно в шутку, но в пальцах его ощущалась сила, еще чуть-чуть — и прикосновение стало бы болезненным.

— Разве вас кто-нибудь ждет? — спросил он, усмехаясь.

Моника вырвалась резким движением, не обращая внимания на реакцию окружающих. И еле сдержалась, чтобы не дать пощечину этому самовлюбленному нахалу.

— Если вас так интересует моя личная жизнь, — холодно сказала она, — спросите у любого из присутствующих. Вам с радостью выложат всю подноготную.

Не оглядываясь, она решительно шагнула в темноту теплой июньской ночи, каждой клеточкой кожи ощущая его насмешливый взгляд.