Пусть болтают, если им нечем больше заняться. Она привыкла. Это сначала было трудно — до спазмов, до глухих всхлипываний ночами в подушку. А теперь все намного проще, рана не зажила, но затянулась, и если не прикасаться к ней, то боль почти не ощутима.
Когда Моника заводила машину, в моторе что-то глухо застучало. Только этого не хватало! Она вдруг разрыдалась, прижимая ладони к лицу, захлебываясь жгучими слезами. Вот так всегда: человек готов вынести многое, но иногда какая-нибудь мелочь выводит из себя, и кажется, что мир рушится. А миру нет до тебя никакого дела.
Главное — не превышать скорости и внимательно следить за дорогой. Пятнадцать минут по пустому, ярко освещенному шоссе, и Моника уже поднималась по лестнице в свою квартиру. Из-за соседних дверей доносились голоса, кто-то ссорился, кто-то смеялся, где-то работал телевизор. Жизнь текла мимо, как полноводная река, и Моника стояла на берегу, не решаясь ступить в воду. А ведь еще недавно...
Она переоделась, сменив костюм на легкий халатик, и заварила мятный чай. Спать не хотелось — бессонница превратилась в навязчивую соседку по комнате и являлась каждую ночь. Долго так, конечно, продолжаться не может, в конце концов сдадут нервы, и тогда не помогут никакие успокоительные таблетки, прописанные недавно врачом.
Моника вспомнила, как тот по-отечески похлопывал ее по плечу, пространно рассуждая о необходимости завести семью, отдохнуть, поменьше думать о работе и побольше о себе. Ему легко советовать, но кто тогда будет зарабатывать деньги, возвращать и так уже просроченный кредит?