Весь управленческий аппарат превратился в гигантское колесо, которое вращалось с такой безумной скоростью, что никакое живое существо не могло представить себе даже приблизительно всю эту механику. Несовершенное восприятие любого разумного существа не могло состязаться с логическим совершенством автоматизированной системы. Но в конце концов совершенство обернулось хаосом.

В этой ситуации горстка сомневающихся образовала Корпус Саботажа, чтобы замедлить бешеное вращение колеса. После долгих усилий, кровавых жертв, старомодных битв с механизмами и других действий механизм удалось остановить. Со временем из отдельных корпусов и бюро выросла разветвленная организация, которая боролась с проявлениями чванства, зазнайства и предательства. Сегодня Бюро предпочитало хитроумные диверсии, однако в случае необходимости применялась и сила.

Дверь открылась. Кресло-робот Мак-Кея перестал его укачивать. Вошел Фурунео, откидывая левой рукой пряди серых волос с уха. Его широкий рот был плотно сжат, угрюмо-обиженное выражение лица маскировалось вынужденно вежливой кислой улыбкой.

– Извините, – сказал он, опускаясь в одно из кресел-роботов. – Я не ждал вас так скоро.

– Это помещение безопасно? – недоверчиво спросил Мак-Кей. Он взглянул на стену, в которой находилось отверстие прыжковой двери. Она была закрыта.

– Я закрыл дверь в трубу, – сказал Фурунео. – Помещение безопасно, насколько это вообще возможно. – Он выжидающе наблюдал за Мак-Кеем.

– Шар все еще там? – спросил Мак-Кей.

– Мои люди получили приказ сейчас же известить маня, если он сделает какое-либо движение, – ответил Фурунео. – Он, как мне сообщили, выброшен на берег и лежит на скалах. Пока что он неподвижен.

– Его положили там специально?

– Во всяком случае, выглядит он именно так.

– На нем нет никаких знаков или чего-нибудь еще?

– Мы ничего не обнаружили. Шар выглядит несколько потрепанным и изношенным.