– Рад познакомиться с вами, – сказал калебан. – Разрешите спросить вас о цели вашего посещения?

Фурунео почесал правое ухо.

– Как мы слышим все это? – пробормотал он, качая головой. – Я понимаю слова, но…

– Неважно, – пробурчал Мак-Кей. Он повернулся к «половнику» и сказал:

– Я… у меня приказ… Я ищу калебана, который находится в услужении у Млисс Эбнис.

– Я принимаю ваш вопрос, – сказал калебан.

– Принимаете мой вопрос?

Мак-Кей попытался покачать головой, чтобы таким образом, если удастся, обнаружить хоть признаки внешности того, кто, как он предполагал, имел видимую субстанцию.

– Что вы делаете? – спросил Фурунео.

– Я пытаюсь разглядеть его.

– Вы ищете видимую субстанцию? – спросил калебан.

– Да, – сказал Мак-Кей.

«Фанни Мей, – подумал он. – Это напоминает открытие планеты Говахин, когда первый исследователь-землянин встретил лягушкоподобного говахинца, а тот представился ему как Вильгельм. На каком из девяноста тысяч миров калебан откопал это имя? И почему?»

– Я создам отражение, – сказал калебан, – которое спроектируется снаружи и покажет мою внешность.

– Мы его увидим? – прошептал Фурунео. – До сих пор никто не видел калебана.

– Ш-ш-ш-ш.

Что-то диаметром в полметра, овальное, зеленое, голубое и оранжевое, без видимой связи с находящимися здесь предметами, материализовалось над гигантским «половником».

– Представьте себе это как сцену, на которой перед вами появляется мое «я», – объяснил калебан.

– Вы что-нибудь видите? – спросил Фурунео.

Зрительные нервы Мак-Кея создали неопределенное ощущение чего-то живого, что бестелесно и ритмически танцевало в цветном овале, словно морской прибой в пустой раковине. Ему вспомнился его одноглазый друг, и как трудно было сконцентрироваться на его единственном глазу и не замечать второй, пустой глазницы. Почему он, идиот, не хотел купить себе новый глаз? Почему он мог…