«Я вижу, брат, — сказал, — твое, конечно, дело? Конечно ты, соко́л, кабак развоевал?» Тогда чумак уж рот смеляе разевал. Встает и без порток приходит ко капралу; «Отмсти, — кричит, — отмсти, честной капрал, нахалу, Который здесь меня, безвинного, прибил». Капрал сей был угрюм и шуток не любил. «Кто бил тебя? скажи!» — нахмурясь, вопрошает. Чумак ему на то с слезами отвечает: «Сей пьяница мои все ребра отломал, — При сем на ямщика он пальцем указал. — Наделал и казне и мне притом убытку; И коль запрется он, готов терпеть я пытку; Пивною чашею он лоб мне расколол И изорвал на мне все порты и камзол». Тогда явился вдруг капрал сам-друг с драгуном И ре́знул ямщика он плетью, как перуном; Хотя на ней столбец не очень толстый был, Однако из руки капральской ярко бил. Ямщик остолбенел, но с ног не повалился, За то служивый сей и более озлился, Что он не видывал такого мужика, Которого б его не сшибла с ног рука; Велел немедленно связать сего героя, Который принужден отдаться был без боя. Не храбрости ямщик иль силы не имел, Но, знать, с полицией он ссориться не смел. И, бывшим вервием рукам его скрепленным, Ведется абие в тюрьму военнопленным. Тогда у Вакха весь надежды луч погас, И во отчаяньи, как в море, он погряз; Выходит из сего пияного жилища Подобно так, как зверь, быв поднят с логовища, И более он тут, не медля ни часа, Поехал с дядькою своим на небеса;