Под опеку мисс Кэри поступали только тяжелораненые. После битвы при Джермантауне понадобился вот такой большой частный госпиталь. Квакерская больница была переполнена. Ноэль вздрагивал каждый раз, входя в военный госпиталь. По его мнению, здесь все было пропитано заразой и находиться в нем было опаснее, чем вообще не получать никакого лечения.

Аннетта Кэри и ее тетушка сами предложили устроить госпиталь у них. Конечно, Ноэль обеими руками схватился за это предложение. Он, разумеется, отметил, что Аннетта — хорошенькая молодая леди, хотя она казалась слишком серьезной для ее возраста. Однако сердце Ноэля принадлежало другой и уже давно. Он обманул одну женщину, женившись на ней, в то время как любил эту другую. И больше такой ошибки он бы не повторил никогда. Воспоминание вновь пробудило чувство вины по отношению к Фелисити.

— Можете сказать лейтенанту, что с моей стороны ему опасаться нечего, — отрезал Ноэль, — я все еще ношу траур по своей жене.

— Но ведь она умерла три года назад, — заметил полковник Свейер. Голос его охрип, а лицо стало багровым от возлияний.

— Да, это верно, — с холодком отвечал Ноэль, — но у меня нет намерения снова жениться.

— Неужели ваша жена была настолько плоха? Или, наоборот, несравненно хороша? — раздался громовой голос майора Гэмбрелла.

Но этот вопрос Ноэль решил проигнорировать. Собравшиеся у него люди ему нужны. Обслуживая англичан-офицеров как хирург, он процветает.

Однако его ирландский волкодав Аристотель, по-видимому, оскорбился. Он покинул любимое место у огня, обвел беззастенчивых гостей презрительным, злым взглядом, передернулся и с чрезвычайным чувством собственного достоинства вышел из комнаты.

Полковник Свейер лукаво взглянул на майора:

— Наверное, пес решил, что твой вопрос дурного тона.

— Да я ничего плохого не имел в виду, — запротестовал Гэмбрелл, — откуда у вас этот чертов зверь?