Ракель учится здесь на стипендию, размышляла я, а это значит, что на самом деле за нее платит миссис Бетани. Зачем она это делает?

Все ученики-люди попали сюда по какой-то веской причине, и случай с Ракелью доказывает, что дело не в деньгах. Но в чем? Может, Ракель даже важнее, чем все остальные?

Еще больше вопросов и по-прежнему ни одного ответа.

Я шла по территории школы и смотрела, как сильно изменилась «Вечная ночь» теперь, когда прибыли остальные ученики. Люди активно общались между собой, знакомились, выбирали себе друзей, а вампиры наблюдали за ними лениво и пренебрежительно.

В желудке у меня заурчало. Время приближалось к ланчу. Я понадеялась, что я — единственный вампир, у которого при взгляде на людей возникают мысли о еде, но вполне возможно, это вовсе не так.

— Эй, Бинкс

Никто никогда не называл меня Бинксом, но я поняла, кто это, еще до того, как узнала голос.

— Вик!

Вик с широчайшей улыбкой на лице мчался ко мне огромными скачками через весь двор. Как всегда, он внес кое-какие изменения в школьную форму «Вечной ночи»: вместо строгого галстука, выдержанного в традиционных цветах академии, он надел другой, с изображением гавайских танцовщиц, а на голову нацепил свою любимую бейсболку. Мы, хохоча, кинулись друг к другу в объятия, и он закружил меня.

Когда Вик поставил меня на землю, я едва удержалась на ногах, но не переставала улыбаться.

— Ну, как прошло лето? Я получила твои фотографии из Буэнос-Айреса, а больше ты мне не писал.

— После развеселого веселья на море меня заставили трудиться. У «Вудсон энтерпрайзиз» есть программа летней практики, и папа завел волынку: «Ты должен освоиться в семейном бизнесе и понять, что к чему». Как можно чему-то научиться во время летней практики? Ты узнаешь только, кто какой кофе любит! В общем, остаток лета я провел, пытаясь запомнить, кому масалу, чай, а кому латте. Полный бред. А ты просидела тут все лето?