— Тогда я покрашу свою половину в черный цвет, — пригрозила Ракель.

— А что, неплохо. — Я представила, как мы наклеим светящиеся в темноте звезды на стены и потолок, в точности как в моей комнате, когда я была маленькой. — Вообще-то, это было бы классно. Жаль, что миссис Бетани нам не позволит.

— А кто сказал, что она станет возражать? Они сделали все возможное, чтобы эта школа выглядела жутко. Почему бы не покрасить все вокруг в черный цвет?

Я представила себе каменные башни, выкрашенные в черное, — пожалуй, только этого и не хватает, чтобы «Вечная ночь» выглядела как замок Дракулы.

— Даже ванные комнаты! Даже горгулий. Не думала я, что можно сделать «Вечную ночь» еще более жуткой, однако нам это под силу, правда?

— И все равно лучше тут, чем дома. — Когда Ракель это произнесла, взгляд ее сделался очень странным — настолько усталым, что в эту секунду она выглядела старше, чем все окружавшие нас вампиры, вместе взятые.

Мне хотелось подробнее расспросить ее о том, что у нее произошло с родителями, но я не знала как. Пока я пыталась подыскать нужные слова, Ракель резко бросила:

— Давай, помоги мне с этим барахлом.

— С каким барахлом?

— С моими вещами.

— О, — сказала я, кивнув и поднявшись на ноги. — С этим барахлом! — И мы с ней направились к коробкам в углу и к брошенной спортивной сумке.

После того как мы заправили ее кровать и кое-что разложили по местам, Ракель сказала, что хочет вздремнуть. В отличие от большинства семей, отпрыски которых поступили в «Вечную ночь», родители Ракели не были богатыми. Ее никто не привез к парадному входу в роскошном седане. Вместо этого ей пришлось еще до рассвета сесть в автобус, идущий из Бостона, сделать пару пересадок, а потом дожидаться такси, чтобы добраться до школы. Она ужасно измучилась и уснула раньше, чем я закончила шнуровать кроссовки, собираясь выйти на улицу.